Бормоча что-то себе под нос, он то прикладывал шпагу к бедру, то перебрасывал шаль с плеча на плечо и притопывал сапогом…

Наконец, сделав выпад, вступил в бой с воображаемым противником. Колол, рубил, наступал и поразил уже целых восемь врагов из числа зарубок…

— А зачем это ты мамину шаль надел? — услышал он вдруг в разгаре боя негодующий тонкий голосок, — И сапоги папины новые!.. Ой, какая у тебя страшная морда!

Витя грозно повернулся.

Маленькая Танюшка сидела на кровати и смотрела на него, вытаращив глаза.

— А тебе какое дело? — грубо ответил Витя, скрывая смущение.

— А вот я маме скажу… И что ножиком длинным в диван тыкаешь! Ты что, в «Кота в сапогах» играешь, да?

— «Играешь»! «В кота»! — криво усмехнулся он, срывая маску. — Ничего ты не понимаешь! Если отцу с матерью хоть слово скажешь, вот, видала?

Он показал Танюшке кулак. Вид у него был такой свирепый, что девочка съежилась.

В это время в передней зазвенел звонок.

Витя быстро скинул шаль, сапоги, засунул всё в шкаф, шпагу пихнул под матрац, вторично погрозив сестрёнке кулаком, и побежал в переднюю.

— Ты уже пришла, мамочка! — сладким голосом пропел он входившей матери и схватился за кошёлку с продуктами.

— Успеешь, не трогай без времени! — остановила его мать. — Не умывался, небось, ещё? Вот напеку оладьев, сядешь за стол и поешь.

— Да я же, мамочка, не для того! Я помочь!

— Помочь? Что это с тобой? Ну, неси, коли так, помощник.

— Я, мам, и чайник сейчас поставлю! — суетился Витя, — И картошки тебе почищу!

— С чего бы это? Уж не натворил ли чего? — Татьяна Петровна с удивлением посмотрела на сына, проходя на кухню.

— Да что ты, мама, ведь это, когда занятия, я тебе не всё делаю!